Хорошо, – проговорил. – Ты начнешь завтра. Я скажу им прямо Еще во время поездки на страусозавре Ричард предупредил Элли, что Накамура попытается воспользоваться ею, чтобы каким-нибудь образом найти оправдание своей новой войне. Элли понимала, что, соглашаясь помочь правительству Нового Эдема, вступает на очень опасную тропу. “Следует быть предельно внимательной и осторожной, – говорила она себе, парясь в горячей ванне.

– Нельзя говорить ничего такого, что могло бы повредить Ричарду или Арчи или дать войскам Накамуры преимущество в войне”. Никки успела забыть собственную спальню, но, поиграв с прежними игрушками час или около того, пришла в восторг. Потом отправилась на поиски матери и остановилась у ванны. – А когда папочка придет домой.

Макс. Макс. – в ужасе кричала Эпонина. Но тот не мог вырваться из хватки удерживавшего его октопаука. Через минуту крики прекратились.

Ничего, Наи, – проговорил Бенджи, подходя к карте. – Я уже привык. Галилей, которому в человеческом исчислении было около семи лет, остановился у дверей, чтобы проверить, будет ли приговор приведен в исполнение. – Чего ты там дожидаешься. – возмутилась мать. – Я же сказала тебе – отправляйся в свою комнату. Бенджи простоял перед картой около двадцати секунд. – Моя мама, – сказал он наконец, – родилась здесь, во Фран-ции.

Нелегкое предчувствие только окрепло, когда на деревьях вокруг них заголосили, едва они с Ричардом сделали пару шагов по лесу. Люди остановились, взялись за руки и прислушались. – Что-то вроде наших птиц, обезьян и лягушек, – проговорил Ричард. – Значит, они оповещают лес о нашем появлении, – Николь обернулась и посмотрела. – А ты уверен, что мы поступаем правильно. Ричард указал вперед на огни.

Но я обещала Синему Доктору прийти сегодня пораньше. Во время вчерашнего налета было много раненых. – Но ты очень много работаешь, мама, – вмешался в разговор Патрик. – И почти не спишь. – Дела помогают. Тогда у меня нет времени на размышления. – Пойдем, ма-ма, – проговорил Бенджи, появляясь в комнате и подавая Николь пальто. Стоя возле матери, он с улыбкой помахал необычайно притихшим близнецам.

Э, сорвалась. – спросила Эпонина. – Да, – ответила Николь. – Но до этого она держалась прекрасно.

К тому же отец Никки, Роберт, был бесспорно великим врачом, но не слишком-то нежным отцом. Он не умел ценить бесцельные, по его мнению, затраты времени на детей. Патрик и Николь несколько раз долго говорили о Кэти, но все эти разговоры повергали Николь в глубокую печаль. Патрик не стал скрывать от матери, что Кэти полностью увязла во всех махинациях Накамуры, что она часто и слишком много пьет и неразборчива в сексуальных отношениях.

Однако он умолчал о том, что Кэти распоряжается проститутками у Накамуры и что она – это он подозревал – успела привыкнуть к наркотикам.

Спокойное, ничем не омраченное существование их в Нью-Йорке продолжалось, пока, наконец, однажды утром Ричард и Никки, выйдя к северной оконечности острова, не заметили лодки. Первой увидела их силуэты девочка. Она указала на темную воду. – Погляди, Буба. Никки что-то видит. Ослабевшее зрение Ричарда в темноте было бессильно, а луч фонарика не проникал настолько далеко, чтобы осветить то, что заметила Никки.

Ричард извлек сильный бинокль, который всегда носил с собой, и сумел убедиться, что посреди Цилиндрического моря действительно находятся два судна.

Усадив Никки в рюкзачок за спиной, Ричард поспешил обратно в убежище.

Я вернулась домой очень поздно. Как и следовало ожидать, все уже спали. Мне хотелось раздеться, юркнуть в постель под бок к Ричарду, но этот день оказался настолько необычайным, что я не могу не записать своих чувств и ощущений, пока они не поблекли в моей памяти. Мы – весь наш человеческий клан – позавтракали, как всегда, через час после рассвета.

Спросил Ричард. – Все, как у нас на севере, – ответил Патрик. – Холодно – градусов пять по Цельсию – и чуть брезжит свет. Правда, в иглу тепло и светло. Там есть постели и одна ванная комната, безусловно, предназначенная для людей, но для всех места не хватит. – А других коридоров ты не. – спросил Макс. – Нет, – Патрик покачал головой. – Дядя Рич-ард сделал пре-крас-ные пор-трети-ки Эл-ли и Эпо-нины, – проговорил Бенджи, обращаясь к брату.

– Тебе надо по-смот-реть.

Макс нажал на две кнопки на своем переносном компьютере, и на экране появилась превосходная копия липа Эпонины. – Сперва Ричарду не удались ее глаза, – заметил Макс, – но я поправил лицо. С Элли у него проблем не. – Итак, вы собрались в путь.

Я имела в виду другое: просто мне показалось, что кроме вас двоих там никто не жил. Мария отпила сока, и за столиком установилось недолгое молчание. – Недавно, вы, когда мы стояли с Максом и Эпониной, сказали мне, миссис Уэйкфилд, – наконец проговорила девушка, – что, возможно, мои отец и мать были похищены октопауками из места, называемого Авалоном. Я не совсем поняла ваши слова. Николь улыбнулась Марии. – Мне нравится твоя вежливость, Мария, – начала .

Утолив голод, Николь переложила все предметы из куртки в рюкзак, который носила с собой под гидрокостюмом. Пройти во второе поселение удалось не. На Центральной равнине Николь и оба робота, ехавшие в ее кармане, не встретили никого, но вход в поселение, некогда бывшее обиталищем птиц и сетей, охранял часовой. Алиенора отправилась вперед – на разведку – и вернулась с известием о возникшем препятствии.

Все трое остановились в трех-четырех сотнях метров от дороги, соединявшей оба поселения.

– Должно быть, новая мера предосторожности, принятая после твоего бегства, – сказала Жанна. – У нас не было никаких сложностей с входом и – А каким-нибудь другим путем внутрь можно попасть. – спросила Николь. – Нет, – ответила Алиенора. – Первоначально стену пробурили. Конечно, скважину очень расширили, устроили мост через ров, чтобы войска могли двигаться. Но других входов .

Черт, – проговорил Макс, – если бы мне в Изумрудном городе сказали, что Наи способна кинуться на кого-нибудь, я бы ответил каждому. – Да, – перебила его Николь, – только тот, у кого были дети, способен понять те могучие чувства, которые испытывает мать к своему чаду. Наи страдала не первый месяц. я не оправдываю ее реакцию, но, конечно же, Николь умолкла. В дверь вновь постучали, несколько мгновений спустя в комнату вошел Патрик, не скрывавший волнения.

Там ее для начала избили. С тех пор Элли молчит, невзирая на грубое обращение. Верховный Оптимизатор умолкла. Заметив, как побледнела Николь, узнав, что с ее дочерью скверно обращаются, предводительница октопауков обратилась к Синему Доктору: – Можно ли продолжать. Макс и Патрик стояли в дверях. Конечно, они не могли понять, что говорила Верховный Оптимизатор, но бледность на лице Николь видели хорошо.

Патрик вступил в комнату.

– Мать моя больна.

Мне дали понять, что Эпонина и Элли живы, но где они сейчас, не намекнули. Николь оделась. – И куда же ты в столь поздний час. – спросил Ричард. – Я хочу переговорить с Максом, – ответила Николь. Она торопливо оставила спальню и вышла в большой зал под куполом.

Макс обернулся и улыбнулся своим друзьям. – Вот почему я сделался фермером, – хохотнул. – Среди цыплят и свиней я всегда – самый главный. Я дарую им хлеб насущный. Для них это _такое_ событие, когда старина Макс является в хлев. Макс умолк. Ричард и Патрик не проронили ни слова. – Наверное, в душе я всегда хотел стать астрономом, – продолжил Макс.

– Мне хотелось понять тайны Вселенной.

Но каждый раз, когда речь заходила о миллиардах лет и триллионах километров, я впадал в уныние. Я не мог смириться с полной и абсолютной ничтожностью человека перед величием Вселенной. Внутренний голос все твердил и твердил: “Паккетт, ты – не дерьмо, ты – абсолютный ноль”. – Но человечество _знает меру_ собственного ничтожества.

Стало быть, мы, люди, – существа особенные, – негромко возразил Ричард.

“Все в порядке, Ричард, – подумала Николь. – Не в первый. И не в последний. Даже самые близкие пары не всегда понимают друг друга”.

Николь не могла припомнить, чтобы Ричард при ней так нервничал. Она попыталась успокоить. – Ты по-прежнему не знаешь, решился ли Роберт бежать. – спросила Николь через несколько минут, когда они подошли к субмарине. – Нет, мы не знаем ничего даже о том, как он отреагировал на предложение Элли. В Авалон они прибыли вдвоем, как и предполагалось, но потом занялись пациентами, а Жанна с Алиенорой не сумели переговорить с Элли.

им пришлось помочь Наи взять Бенджи из приюта.

Ричард проверил субмарину еще вчера по крайней мере дважды, но тем не менее облегченно вздохнул, когда двигатель включился и суденышко отошло от берега. Ричард и Николь успокоились только тогда, когда погрузились в воды Цилиндрического моря. Каждый из них на свой собственный манер предвкушал ожидающую их радостную встречу, которая должна произойти менее чем через “Существует ли большее счастье, – думала Николь, чем встреча со своими детьми, когда у тебя были более чем веские основания никогда их не увидеть?” Перед ее умственным взором по одному медленно проходили лица всех шестерых детей.

Первой Николь увидела Женевьеву, оставшуюся на Земле, плод короткого романа с принцем Генри.

Следующей показалась невозмутимая Симона, которую Николь пришлось оставить в Узле с мужем (он был почти на шестьдесят лет старше ее). Обеих старших дочерей сменили четверо детей, живущих ныне на Раме: отбившаяся от рук непутевая Кэти, ее драгоценная Элли и оба сына от Майкла О’Тула – Патрик и умственно отсталый Бенджи.

“Все они такие различные, – подумала Николь.

Speed Dating explained – localhost:81